(no subject)

ГЛОТОК ЧИСТОЙ ВОДЫ
глава V
Байкальские перипетии

Байкальские перипетии

           Практически всё время переезда из Хужира в Иркутск прошло в режиме “тихий час”. Спала вся наша кампания, как никогда дружно. Ни сибирские просторы, ни развесёлые музыкальные дивидишки, ни гул мотора не мешали дружному похрапыванию.

Проснуться все мы соизволили лишь для приёма пищи в уже знакомом нам кафе-позной на границе Бурятской области. Здесь, набив желудки сытной бурятской едой, я с Саней и Женькой, вышли на свежий воздух. Завидев дым сигареты, к нам тут же подошёл местный попрошайка. Узнав откуда мы, юркий чумазый бурят тут же представился на едва разбираемом местном говоре
: „Бывший танкист Юра!”. Из дальнейшей незамысловатой беседы мы не без труда поняли, что Юра когда-то служил в Литве в танковой части. Не мудрено – ведь, как и все буряты, Юра был совсем невысокого роста – незаменимое качество для советского танкиста.

          Полностью освободится от вязких объятий сна нам всем удалось лишь по прибытии в Иркутск. В общем-то, в течение всей этой поездки мы старались избегать этого большого и немного беспорядочного города. Но на этот раз пришлось сюда заехать не только потому, что Славе надо было завести из Хужира свою мать, но и из-за истощившихся после весёлой жизни на Ольхоне финансовых запасов. Решено было заехать в ближайший банк с целью обналичивания наших кредиток и обмена валютных заначек на рубли. Учитывая численность нашей группы, это заняло немало времени, поэтому, стоя в очереди к банкомату мы вновь успели познакомиться, на этот раз с иркутчанином. Просто удивительно, как легко сибиряки независимо от своего звания и положения шли на контакт. На этот раз с нами, опухшими и зачухаными недельными скитаниями, разговорился солидный дядька, директор какого-то предприятия. Каждая такая встреча, как цветной узор, вплеталась в полотно этого удивительного путешествия, раскрашивая и дополняя своими соцветиями раскрывающиеся нам Байкальские картины.

Но вот после небольшой передышки мы вновь в дороге. Теперь Слава вёз нашу компанию в Листвянку – городок у самого истока Ангары, единственной реки вытекающей из огромного озера. Там нас уже должен был ждать катер, который нас доставит на южный берег Ангары в посёлок-станцию Порт Байкал. Я попытался спланировать наш маршрут так, чтобы мы к вечеру успели на знаменитую мотаню” – древний паровозик, тянущий вагончики с пассажирами из Порта Байкала в Слюдянду по Кругло-Байкальской железной дороге, построенной ещё при царе Николае Втором более ста лет назад. Путешествие нас ждало без сомнений интересное, но не надо было нам забывать, что мы в России - стране, где не всегда случается то, чего ждёшь. Вот и на этот раз всё произошло не совсем так, как я планировал…

Ещё в Литве при прочёсывании информационных сайтов в Интернете я обратил внимание на крайне не однозначные комментарии людей, посещавших Листвянку. Кому-то этот городок очень нравился, а кто-то его презрительно называл байкальским “Сочи”. Действительно, и нам это поселение, расположенное практически целиком вдоль побережья, показался явно не вписывающимся в сибирские красоты.

 Как-то странно смотрелись все эти фешенебельные особняки-замки, сверхмодные гостиницы, яркие рекламные стенды и даже опрятные церквушки на фоне байкальских далей. Множество новеньких и чистеньких катеров и лодок вдоль пристани одним своим видом тоже явно контрастировали с хужиркими баркасами. В трюм одного из них, использовав живую цепочку, мы по-быстрому загрузили наши рюкзаки. Ребята, работавшие на этих катерах, как, в общем-то, и вся тусующаяся тут же на набережной местная братва, была явно на понтах и на рюкзачных туристов смотрели свысока. По плану у нас ещё оставалось несколько часов свободного времени до отплытия в Порт Байкал. Решив использовать их с пользой, наша компания посетила Лимнологический музей, известный на весь Байкал.

Музей и впрямь порадовал. В просторных аквариумах мы смогли увидеть настоящих живых омулей, сигов, уже редких на Байкале гигантских осетров и таймень. Оказалось одних бычков в водах озера водится столько разных видов, что сложно пересчитать. Наконец-то здесь сбылась и моя мечта увидеть живую нерпу. Часа пол я с восхищением наблюдал за семьёй этих единственных в мире пресноводных тюлений, состоящей из уже старушки-матери и её резвой и игривой дочки. Байкальская нерпа, пожалуй, — самое знаменитое байкальское животное. Встречается она только в озере Байкал, из которого заходит в реки, например в Ангару и Селенгу. Происхождение байкальской нерпы до сего времени не выяснено. Интересный факт – на поверхность льда нерпа зимой не выходит и дышит в продушинах, которые сооружает в молодом, еще тонком льду. К сожалению, численность его здесь сокращается, а ведь врагов у нерпы, кроме человека, нет. Пристроившись к какой-то экскурсии, мы услышали и много нового о Байкальской флоре и фауне. Так, например, то что, идя по берегам Ольхона, мы принимали за куски мочалок, выброшенных волнами, белого цвета, оказалось уникальной байкальской то ли водорослью, то ли кораллом, ярко зелёного цвета. В общем, хоть и не большой, но стоящий музей. Уходить отсюда в напыщенный понтами городок было как-то даже жаль.

Время до отплытия у нас оставалось ещё немало. Не спеша, прогуливаясь по набережной и нежась в вечерней байкальской прохладе, наша компания по пути придумывала себе всякие развлечения. Например, залезли на старую баржу, поставленную на вечный прикол у берега и служащей теперь, судя по всему, то ли обзорной, то ли концертной площадкой. Затем осуществили вдруг ещё одну почти несбыточную мечту – увидели байкальского медведя. И даже не чучело, и даже не одного. Двух межведят спасли во время лесных пожаров и вырастили в местном небольшом зверинце. Теперь вот на потеху зрителям эти истинные хозяева тайги маются за решёткой, а лица кавказкой национальности бойко торгуют билетами на это жалкое зрелище.

Чуть позже, сидя на пристани неподалёку от нашего катера и наблюдая за пьяными разборками у местного бара, невольно начинаешь размышлять о будущем и настоящем Байкала. Слава упомянул нам, что местные власти долго размышляли о том, куда же в первую очередь направить основной поток инвестиций. На тот раз повезло, если так можно сказать Листвянке. На очереди Ольхон. Нет, я конечно за инфраструктуру и удобства, но как-то вариант турбизнеса по-листвянски оптимизма не внушает. Ведь главное на Байкале эта её девственная природа и какая-то дикая первобытная и суровая атмосфера. А здесь в этом может и красивом, и облагороженном прибайкальском городке этого уже почти и не чувствуется. Поэтому и тревожно за будущее этого уникального на Земле места.

Наконец, настало время отплытия. Почти все мы Листвянку покидали с радостью, желая быстрее окунуться в новые приключения. Стоит в нескольких словах описать катер, на котором нам довелось плыть на этот раз. Это был достаточно большой прогулочный корабль с множеством кают и несколькими спасательными вельботами. Видимо учитывая прихоти листвянской публики здесь можно было найти все удобства – и бар, и мягкие диваны, и громкую музыку. Как на экскурсию мои товарищи по очереди ходили в гальюн с белым кафельным унитазом и обитыми бархатной обшивкой стенками. Команда катера тоже была под стать обстановке – два молодых бритых пацана со сбитыми кулаками и мрачным выражение лиц. Всего через полчаса после отплытия эта быстроходная махина уже швартовалась у длинного пирса в Порте Байкал. В течение нескольких минут мы по быстрому скидали в кучу весь наш багаж. Ещё мгновение и вся наша компания оказалась в полном одиночестве среди быстро наступающей темноты в пустынном незнакомом месте. И тут обнаружилась первая неприятность. На катере, быстро исчезнувшем вдали, осталась наша верная подруга – гитара. Учитывая, как она скрашивала эту поездку и сближала всех нас, потеря была тяжёлая. Но долго горевать не получилось, слишком быстро темнело.

Я с Женькой поспешил на разведку к горящим огням железнодорожной станции. Там уже стоял пассажирский состав. И тут нас ждал новый удар! Мотаня должна была приехать только к следующему вечеру, а недавно прибывший пассажирский состав оказался туристическим поездом, к тому же отправление его было назначено на 10 часов утра. Расписание, опубликованное в Интернете, здесь видимо никого не касалось. Пришлось, что называется, ориентироваться по обстановке. Очутились мы в не завидном положении. Лагерь разбивать было негде. Мы стояли практически на железнодорожном полотне, которое с одной стороны обрывалось прямо в байкальские воды, а с другой стороны подпиралось отвесными скалами. Во все стороны посланные разведчики возвращались с неутешительными результатами – палатки ставить негде. Ещё на станции мне подсказали: “Обычно туристы останавливаются у вот той скалы”, при этом указав куда-то в темноту. Посланные в указанном направлении Саня и Ролас подтвердили - немного поднявшись вверх, они обнаружили небольшую площадку, где можно было поставить палатки, если потесниться. Вариантов не было и нам пришлось разбивать лагерь практически в экстремальных условиях – при свете фонариков, толкаясь на узенькой площадке и продвязывая палатки друг к другу. К тому же колышки в голую скалу прибить было практически невозможно, да и весь наш лагерь грозил в любую минуту скатиться вниз прямо на железную дорогу. Правда, все эти неудобства с лихвой компенсировала удивительно звёздная ночь и какое-то чувство сплочённости неожиданно появившееся у всех нас. Сон после всех этих перипетий наступил быстро и почти сразу. Правда, не все выспались одинаково хорошо, так Женька, кстати, самый большой из нас профессионал по части снов, рассказывал, как он всю эту ночь падал со скалы и спасался разными чудесными способами. Женька вообще часто красочно и долго описывал свои сновидения, явно сам более всего и тащась от пережитого в понарошку. Хотя лично мне эти истории больше напоминали бред тяжело больного.

С утра я, уже как обычно, поднялся первым ни свет, ни заря. Лишь только я с трудом выполз из палатки и оглянулся по сторонам, у меня перехватило дух. Более живописного места для стоянки трудно было выдумать. Прямо над лагерем вздымалась отвесная скала, а снизу как на ладони расположился посёлок с большой и красивой деревянной станцией. Вся эта картинка обрамлялась туманными далями Байкальской глади. Позволю себе сделать небольшое отступление и рассказать, куда именно на этот раз закинула нас судьба.

КБЖД или Кругобайкальская железная дорога – это что-то вроде памятника человеческому труду. Прорубленная более ста лет назад сквозь горы и скалы она после строительства Иркутской ГЭС была частично затоплена на участке от Иркутска до Порта Байкала. Самый уникальный участок этого пути вплоть до Слюдянки стал тупиковым и оказался невостребованным. Весь грузопоток Транссиба уже давно идёт в обход КБЖД. А ведь именно на сохранившемся отрезке длинной более 100 километров до сих пор располагаются 38 тоннелей длиной до 777 метров, 15 каменных галерей и ещё три рукотворных железобетонных переезда. Прибавьте к этим числам ещё 248 мостов и виадуков, да 268 подпорных стенок, тогда возможно вам получится осознать, сколько титанического труда было вложено в этот памятник инженерно-технического искусства. Конечно, идея об уникальном комплексном музее длинной в сто километров лежала на поверхности. Теперь КБЖД это одно из самых посещаемых туристами мест на Байкале.

 Эти факты, вычитанные из всемирной паутины, я вспоминал, взобравшись на самую верхушку скалы и осматривая, как некий владыка гор, раскинувшийся под моими ногами пейзаж. Посёлок Байкал находился на самом краю устья Ангары. Так что с одной стороны в лучах восходящего солнца царственно поблёскивал Байкал-батюшка, ну а с другой мирно текла широкая Ангара-река. Где-то вдалеке виднелись крыши уже ставшей для меня призрачно-далёкой Листвянки, ну а в самом низу у подножья начинал подавать признаки жизни палаточный лагерь с моими друзьями и товарищами. Где-то в нескольких километрах от берега я разглядел небольшое тёмное пятно посреди водной глади. Судя по всему, это был легендарный Шаман-камень, являющийся с древних времён предметом поклонения. По одной из многочисленных легенд разгневанный высший дух Байкала бросил его вдогонку своей дочери Ангаре, сбежавшей без отцовского ведома к своему возлюбленному Енисею. Не правда ли очень поэтично!?! На этом, в общем-то, невзрачном камешке раньше шаманы приносили жертвы духам. К сожалению, я, глядя на это серое пятно, трепета не испытал. Ну да время на раздумья вышло, и я поспешил назад в уже оживший и зашуршавший лагерь.

Я одним из первых (а как иначе!) вышел к перрону, подле которого стоял пассажирский состав. У вагонов уже ожидали туристов необычайно молоденькие проводницы в новенькой, начищенной до блеска униформе. Сквозь вагонные окна я увидел новые сиденья и телевизоры.

Всё это так разительно контрастировало с окружающей всё это время нас российской действительностью, что я уже готов был поменять своё сложившееся мнение о состоянии турбизнеса в Сибири. Неужто европейский лоск и уважение всех прихотей клиента и здесь становится нормой?! “А вы, куда это собрались?”, - решительно обратилась ко мне одна из прелестных созданий в синей униформе: “Эти вагоны для туристов с теплохода. Вам сюда нельзя. Идите в общий вагон”. “Но ведь мы и есть туристы и готовы платить деньги”,- пытался возразить я. Но мой ответ на русском без акцента только разозлил моих собеседниц: “Идите, идите со своими рюкзаками отсюда и не пугайте наших клиентов”. И нам пришлось со всем своим скарбом грузиться в общий вагон, видимо специально прицепленный к этому образцово-показательному составу для местных жителей и таких бедолаг, как мы. Мои товарищи ещё пытались выяснить критерии отбора у проводниц, но ясно было одно – нашим небритым и немытым лицам с большими рюкзаками и чёрными от гари котелками ещё очень и очень далеко до почти боготворимых здесь туристов с теплохода. Девушки, трудящие на этом фирменном поезде, не были склонны идеализировать свою работу. Проводница общего вагона сказала прямо: “Да мне ваш Байкал уже во, где сидит!”, при этом проведя ребром ладони по своей шее. Tак часто бывает – там, где работаешь, нет ни время, ни желания оглядеться вокруг. А ведь на КБЖД есть, что посмотреть!

           Первый час путешествия от Порта Байкала до Слюдянки мы все просто млели от красотищи за окнами вагона. Как очумелые и я, и Женька, и Гедас, и Мачелло бросались из стороны в сторону, пытаясь успеть запечатлеть удивительные виды, открывающиеся за каждым новым поворотом. Как в глубокие колодцы наш поезд нырял в узкие тёмные тоннели, как змея извивался, следуя причудливым изгибам побережья, как некое чудовище то набирал ход, то неожиданно начинал тормозить посреди каменных обрывов и скалистых вершин. И всё бы в этой поездке было отлично, но семи часов (а именно столько шёл поезд до Слюдянки) таких чудес простой человек явно не мог осилить. Уже через час большинство из нас занималось чем угодно – игрой в шахматы, чтением журналов, спорами или просто бдением, но только не местными красотами. Ещё час-другой я и Марек не сдавались и всё порывались сделать один, другой фотоснимок особо поражающих воображение картин, но вскоре и мы присоединились к остальным и забылись в призрачной дрёме.

           Правда, поезд был всё же экскурсионный и хотя нас за “настоящихтуристов не посчитали, на многочисленных остановках мы присоединялись к общей группе и с упоением слушали рассказы гидов об истории и каждодневных буднях КБЖД. По пути следования поезда шли реставрационные работы, цель которых – создание гигантского музея под открытым небом. Станция в Порте Байкал, резервуары для воды, котельные и домики смотрителей – лишь часть гигантской работы по восстановлению прежней работы этой железной дороги на сей раз для дотошных туристов, желающих узнать, как всё здесь жило и работало сто лет назад.

           Экскурсовод во время одной из остановок задала вопрос к слушающим её туристам: “Представители каких городов и стран собрались здесь?”. В ответ послышались разные варианты: Питер, Москва, Новосибирск, Чита, Германия, Беларусь. Тут, конечно, все мы с гордостью присоединились: „Литва!”. Внезапно из толпы кто-то воскликнул: Кто, кто здесь из Литвы?”. К нам пробилась пожилая женщина и с огромной радостью стала нам рассказывать: “Я сама жена военного.10 лет прожила в Шяуляй. Много ездила по Литве. Это удивительная страна. Я её запомнила на всю жизнь, хотя уже 15 лет живу в Иркутске”.

Меня всё время очень поражало в Сибири то, как много хорошего я услышал здесь о своей Родине. Кто-то служил в Прибалтике, кто-то у нас был проездом, у кого-то в Литве остались друзья и знакомые. Как жаль, что политическая система разрушила эту связь и с каждым годом мы, в общем-то, очень похожие люди отдаляемся друг от друга. Наша хужирская хозяйка Анна Михайловна на прощание сказала нам: “Ещё до перестройки много литовцев приезжало к нам. А теперь практически совсем не стало туристов с Прибалтики. Вы всем передайте на Родине - приезжайте к нам любоваться нашей природой, испить воды из священного Байкала. Мы будем ждать”. Ну что же, вот я и передаю. Давайте-ка, чем по турциям с египтами и тунисами в который раз колесить, хоть разок рискните сюда съездить. Уверен – не пожалеете!

           Но в сторону философию – мы прибыли в Слюдянку! Нас ждали горы! И мы готовы были покорять их вершины!




  • Current Location: home
  • Current Mood: happy счастлив(а)
promo lavagra december 30, 2015 09:04 102
Buy for 40 tokens
Сплетни, ложное бахвальство, грязная политика, еда или сексуальные проблемы – судя по топ-записям в Живом Журнале именно это больше всего волнует его читателей. Крым, Путин, курс рубля, нищеброт или Обама – вывели даже секретные кодированные слова в заголовках, которые помогаю собирать высокие…
В самом начале нужно исправить на "кампания". Слово "компания" имеет другой смысл.
это я так давно писал, что уж и не помню всех смыслов, но поправлю:)